Тегеран, Иран – Когда иранская футболистка Мона Хамуди села на рейс в Австралию, у нее была одна цель: хорошо сыграть на женском Кубке Азии.
Чего она не могла предвидеть, так это того, что турнир станет, по ее собственным словам, «проверкой всего: моих навыков игрока, моего терпения и моей способности принимать трудные решения под огромным давлением».
Хамуди, 32-летняя полузащитница, входила в состав сборной Ирана, которая отправилась в Австралию на соревнования в начале марта – поездка, которая превратилась в один из самых тщательно изучаемых эпизодов в истории иранского женского спорта.
Команда хранила молчание во время исполнения государственного гимна перед первым матчем Кубка Азии против Южной Кореи 2 марта, через два дня после того, как США и Израиль вступили в войну с Ираном и убили Верховного лидера аятоллу Али Хаменеи.
Их молчание было воспринято некоторыми как протест против иранского правительства, а государственное телевидение Ирана заклеймило женщин как «предательниц» – а ведущий заявил, что они стали «вершиной бесчестия» и призвал к «строжему» обращению с ними.
Игроки спели гимн на следующих двух матчах, но опасения за их безопасность еще больше возросли после того, как в средствах массовой информации появилось сообщение о том, что за ними следят иранское правительство и футбольные чиновники.
После вылета Ирана на групповом этапе после трёх поражений пять игроков – среди них Хамуди – попросили убежища и получили гуманитарные визы от австралийских властей. Шестой игрок и сотрудник закулисной команды также впоследствии попросили убежища.
Реклама
Но после того, как остальная часть команды покинула Австралию 10 марта, пятеро из семи позже изменили курс и заявили, что вернутся в Иран – включая Хамуди.
Что привело их обратно в Иран и что последовало за этим — это история, которую игроки только начинают рассказывать.