Некоторые мгновенно перенимают новые акценты. Как им это удается? Журналистка BBC, имеющая немецкое происхождение и живущая в Великобритании, попыталась поучиться акценту и заговорить, как офисный работник из американского города Цинциннати в округе Гамильтон штата Огайо.
Дженнифер Скейпетис-Тайсер, преподаватель сценической речи, улыбается мне с экрана компьютера. Мы готовимся к моей первой в жизни актерской попытке.
Представьте, что вы — американский офисный работник из Цинциннати, — говорит она. — Вы возвращаетесь домой с полными руками покупок и пытаетесь привлечь внимание родных, чтобы те помогли их разложить.
Она делает короткую паузу: «Привет, я дома! Где все?»
В реальной жизни я — журналистка немецкого происхождения, живу в Англии, никогда не бывала в Цинциннате и ни разу не пыталась имитировать американский акцент. Коннектикута стала соавторской исследования о том, почему некоторые люди так искусно меняют акценты.
В течение следующих нескольких минут Скейпетис-Тайсер учит меня поднимать корень языка, направлять голос по диагонали вперед и вверх, шире открывать рот, по-другому произносить звук «о» и создавать характерный американский звук «r» с помощью языка.
Так я пытаюсь превратиться в свою новую личность из Цинциннати. Мои первые попытки рождают странный сдавленный звук, совсем не похожий на ее образец. Очевидно, что результаты ее исследования откроют мне еще много интересного.
Наконец, выяснилось: каждый из нас выполняет огромную скрытую и сложную работу, когда слышит или воспроизводит акценты — даже если мы не занимаемся имитацией профессионально.
«Основное определение акцента — это способ речи, общий для членов определенного языкового сообщества», — говорит Эмили Майерс, профессор наук о речи, языке и слухе в Университете Коннектикута.
Вместе со Скейпетис-Тайсер она работала над статьей об имитации акцентов.
Майерс объясняет, что таким сообществом может быть группа людей из одного региона, города, страны или возрастной категории. Акцент может охватывать не только специфическое произношение слов, но и такие аспекты, как мелодичность, высоту тона, темп речи:
Все это влияет на то, что именно мы воспринимаем как акцент, — независимо от того, региональный он или иностранный.
волнение вызывает попытка воспроизвести эти особенности только для того, чтобы тебя поняли.
А иногда люди даже меняют свой естественный акцент из-за «акцентному» — то есть дискриминации и предвзятое отношение к определенным вариантам произношения.
В актерской игре акценты имеют большое значение, ведь «они рассказывают часть истории: откуда происходят герои и к каким сообществам относятся», — отмечает Скейпетис-Тайсер, которая готовит актеров на театральном факультете университета, а также в театре.
Первый шаг к имитации акцента – это способность услышать и понять его закономерные звуковые модели.
Например, там, откуда я родом (на верхнем Среднем Западе), люди говорят что-то вроде baig с громким, как в слове bagel, вместо bag, — говорит Майерс.
Если вы слышите этот акцент в первый раз «baig» — то же, что и ваше «bag», и что это правило, вероятно, касается и других звуков «а»
Учитывая такую сложную работу мозга, неудивительно, что восприятие речи с незнакомым акцентом требует больших когнитивных усилий, чем прослушивание (4) что с практикой становится легче: чем чаще мы слышим определенный акцент, тем меньше усилий тратим на его понимание.
Когда ваш мозг понял, как работает акцент, следующим шагом становится попытка его воспроизвести.
«Вам нужно задействовать собственные органы вещания — рот, голосовые связи, дыхание — чтобы контролировать имитацию», — говорит Майерс.
В случае с моим искусственным акцентом жительницы Цинциннати одной из главных задач было переместить голос глубже к задней части рта. По словам преподавательницы сценической речи Скейпетис-Тайсер, именно это создает типично американское звучание, в отличие от передней части рта, дающей более британский звук.
Имитация акцента — «это невероятно сложная система, которая охватывает внутреннюю модель и ее дальнейшее внешнее воспроизведение», — заключает Майерс. И добавляет: «Некоторым людям это удается очень хорошо».
, Чтобы выяснить их секрет, Майерс, Скейпетис-Тайсер и их коллега Анна Олсон попросили 92 носителя североамериканского английского имитировать образцы вещания людей с тремя разными акцентами: из английского Йоркшира, шотландской Эдинбурга и провинции Эдинбурга.
Исследователи также проверили участников на наличие определенных навыков, которые потенциально помогают овладеть акцентами.
В частности, они выясняли, имеют ли испытуемые хороший музыкальный слух и насколько быстро они могут произносить звуки в тесте со скороговорками. Кроме того, исследователи проанализировали личностные черты участников, например открытость к новому опыту и удовлетворение от социального взаимодействия.
Автор фото, Getty Images
«Интересно, что лучшим показателем того, хорошо ли вы будете имитировать акценты, оказался тест со скороговорками», — говорит Майерс.
Люди, которые могли очень быстро двигать артикуляционным аппаратом, воспроизводя стремительное звучание скороговорки, также показали отличные результаты в имитации акцентов.
По ее словам, существует определенная связь между «ловкостью»(умением мастерски управлять движениями рта во время речи) и способностью копировать акценты.
Еще одним важным показателем стали музыкальные способности: те, кто лучше распознавал звуки в музыкальном тесте, успешнее справились и с имитацией акцентов.
«Люди с хорошим слухом, что вполне ожидаемо, способны улавливать тонкие нюансы произношения», — отмечает Майерс.
Личные качества играют свою роль.
«Открытость к новому опыту и готовность пробовать что-то неизвестное — это еще один фактор, указывающий на способность к имитации», — объясняет Майерс.
Однако команда не обнаружила никакой связи с экстроверсией – чертой, определяющей общительность и открытость к людям.
Скейпетис-Тайсер отмечает, что можно быть открытым к новому человеку, охотно экспериментировать и даже выступать на сцене, не являясь при этом экстравертом:
Среди замечательных актеров немало тех, кто вне сцены остается достаточно интровертное личностью.
Некоторые выводы совпадают с результатами предыдущих исследований, которые также демонстрировали связь между музыкальностью и имитацией языка. В одном из таких экспериментов носителей китайского и каталанского языков просили воспроизвести фрагменты речи из разных языков, в частности, иврита, японского, тагальского, турецкого и вьетнамского.
Те, кто продемонстрировал высокие показатели музыкальности, справились и с языковым тестом. В других исследованиях музыкальные навыки помогали людям точнее копировать французский акцент и улавливать едва заметные аспекты речи: эмоциональную окраску, высоту тона, мелодичность и ритм. Неудивительно, что благодаря гибкости голоса хорошо поющие люди обычно лучше имитируют акценты.
Впрочем, Скейпетис-Тайсер предостерегает, что эти результаты следует рассматривать с учетом нюансов.
«С педагогической точки зрения мне интересно то, что многим из этих навыков мы уже учим на театральном факультете, — говорит она. — На всех актерских курсах мы развиваем в людях открытость, тренируем артикуляцию, чувство ритма и тона, а иногда они и занимаются пением».
В будущем она стремится выяснить, действительно ли эти навыки и черты являются причиной успешной имитации акцентов, существуют ли другие глубинные факторы, позволяющие человеку быть искусным во всем этом одновременно.
И, конечно, есть немало людей, которые не схватывают акцент мгновенно, но блестяще овладевают его благодаря практике.
Собственно сама Скейпетис-Тайсер развивала свои навыки имитации постепенно. Она австралийка, но поскольку большую часть профессиональной жизни провела в Великобритании и США, ей почти никогда не приходилось работать со своим родным акцентом.
«Я всегда притворялась британкой или американкой, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы добиться в этом успеха, — вспоминает она. — Впоследствии это меня увлекло, и я это искренне полюбила».
Автор фото, Credit: Serenity Strull /BBC/ Getty Images
Вдохновленная ее энтузиазмом, я делаю еще одну попытку овладеть акцентом Цинциннати. (Скейпетис-Тайсер выбрала именно этот город, потому что когда-то там жила, и он ей очень нравился; такое произношение можно услышать от многих, хотя и не от всех жителей).
Я отличный пример того, почему лабораторные тесты не дают полной картины. Я играю на музыкальном инструменте, жила в нескольких странах и говорю на нескольких языках: согласно результатам исследования, я должна справиться с этой задачей идеально.
Я действительно мучаюсь, постоянно останавливаюсь и взрываюсь нервным смехом. Собственно, я чувствую «языковую тревожность» — состояние, когда ты так боишься показаться глупым, что предпочитаешь вообще молчать.
Это меня особенно удивляет, ведь я не испытываю страха, когда изучаю новые слова. Но, как объясняет Майерс, изучение звуков отличается от изучения слов. В конце концов есть много людей, чей словарный запас не уступает носителям языка, но чей акцент все еще сохраняет эхо родного языка.
«Мы точно не знаем, почему изучать новые звуки гораздо труднее, чем новые слова», — добавляет Майерс.
Она предполагает: это может быть связано с тем, что звуки речи являются строительным материалом для слов. По ее словам, чтобы выучить новое слово даже в иностранном языке, мы можем использовать уже знакомые нам родные звуки для примерного произношения.
Поэтому вместо того, чтобы работать над идеальным копированием новых иностранных звуков, мы просто перерабатываем то, что уже есть. Например, носитель английского может произнести «ro-zay» с английским «r», и это будет достаточно близко к французскому произношению слова «rosé», чтобы его поняли.
Возможно, мой мозг просто не видит смысла прилагать огромные усилия, чтобы притворяться жительницей Цинциннати, если меня и так понимают благодаря моим старым, привычным звукам.
Мои попытки становятся лучше только тогда, когда я перестаю пытаться выкрутить язык и просто сосредотачиваюсь на том, как слушаю и имитирую Скейпетис-Тайсер.
«Привет, я дома! Где все?» — восклицаю я, наслаждаясь расслабленным, широким звучанием американских громких.
Я даже добавляю немного импровизации от себя: «Смотрите, сколько я всего купила!».
В конце интервью, под руководством Скейпетис-Тайсер, я также пытаюсь воспроизвести австралийский акцент (секрет в том, говорит ли она, чтобы шире растягивать губы).
После завершения звонка я нахожу старый ситком, действие которого происходит в Цинциннате, и бормочу себе под нос несколько реплик. Не поймите меня неправильно: тот невнятный англо-норманнский голос, который я получила много лет назад, хорошо мне послужил, и я не собираюсь его избавляться.
Но, может быть, пора расширить горизонты? В конце концов, в английском языке существует множество акцентов, которые следует исследовать, и Цинциннати может быть только началом.