Она охарактеризовала российские «транснациональные репрессии» как нарушение международного права, которое ставит под угрозу суверенитет принимающих государств.
«Транснациональные репрессии – это не ряд отдельных инцидентов за рубежом. Это продолжающееся за пределами России использование той же структурированной, поддерживаемой государством системы репрессий, которую я задокументировала внутри страны», – заявила Кацарова в своем новом докладе, который она представила Совету по правам человека.
В документе «Укрыться негде: экспорт „верховенства страха“ за пределы страны – транснациональные репрессии Российской Федерации», основанном на данных о почти 400 документально подтвержденных случаях нарушений, Специальный докладчик рассказывает, что такие репрессии являются частью систематической и институционализированной государственной стратегии, неразрывно связанной с укреплением авторитарного правления внутри страны и агрессивной войной против Украины.
«С момента начала полномасштабного вторжения в Украину Российская Федерация превратилась в одного из наиболее активных субъектов транснациональных репрессий. Ответственность за такие действия практически отсутствует, расследования не проводятся, российские власти отрицают свою причастность, а в некоторых случаях поощряют или награждают предполагаемых исполнителей», – заявила Кацарова.
Наиболее тяжкими формами транснациональных репрессий являются целенаправленное насилие и угрозы жизни: убийства, покушения на убийство, нападения и отравления. Россия занимает третье место по количеству прямых физических нападений в группе из 10 государств, на долю которых приходится более 70 процентов зафиксированных за последнее десятилетие инцидентов подобного рода.
По словам Кацаровой, Российская Федерация «имеет длительную историю политических убийств, включая убийство Александра Литвиненко в Лондоне в 2006 году и Зелимхана Хангошвили в Берлине в 2019 году».
Объектами предполагаемых отравлений также стали независимые журналисты и правозащитники в изгнании, включая журналистку «Новой газеты» Елену Костюченко в Мюнхене, бывшую журналистку «Эха Москвы» Ирину Баблоян в 2022 году в Тбилиси и президента фонда «Свободная Россия» Наталью Арно во время ее поездок в Чехию и Германию в 2023 году, напомнила Спецдокладчик.
С февраля 2022 года Россию покинули от 650 000 до 900 000 человек – это крупнейшая волна эмиграции из Российской Федерации с начала ХХ века. По мере расширения гражданского общества в изгнании среднегодовое число задокументированных случаев транснациональных репрессий увеличилось примерно в восемь раз: с 29 случаев за восемь лет до 2022 года до 89 за три последующих года.
Число зафиксированных заочных приговоров возросло с четырех в 2022 году до 157 в 2025 году. В осуществлении транснациональных репрессий задействованы по меньшей мере девять подразделений Федеральной службы безопасности, а также военная и внешняя разведка, органы прокуратуры и государственные министерства.
В докладе Кацаровой подчеркивается, что главное изменение после 2022 года заключается не столько в масштабах, сколько в используемых методах.
«Сегодня репрессии осуществляются посредством ордеров на арест, баз данных, банков и цифровых систем, стратегических исков против участия общественности (SLAPP), а также доверенных лиц. Российская Федерация чаще всех использует красные уведомления Интерпола, причем примерно половина дел, связанных с Российской Федерацией и рассмотренных надзорным органом Интерпола в 2024 году, была признана не соответствующей уставу организации», – отметила Специальный докладчик.
В список «террористов и экстремистов» Росфинмониторинга включен 21 541 человек, причем не менее 5 063 из них подверглись преследованию по политически мотивированным обвинениям, сообщила Кацарова. Эта информация автоматически распространяется через глобальные базы данных, используемые для соблюдения нормативных требований, включая LSEG World-Check и LexisNexis, без проверки достоверности информации, и банки блокируют счета жертв в отсутствие каких-либо доказательств.
В июне 2026 года организация «ОВД-Инфо», данные мониторинга которой широко используются при подготовке международных материалов о репрессиях в России, была сама включена в этот перечень.
По словам Кацаровой, женщины, бежавшие от принудительных браков и домашнего насилия в Чечне, ЛГБТ-активисты и защитники прав коренных народов сталкиваются с повышенным риском транснациональных репрессий.
Федеральный закон от 4 августа 2026 года устанавливает 14 категорий ограничений в отношении находящихся за рубежом граждан, от замораживания средств до отказа в продлении паспортов.
Злоупотребление механизмами международного сотрудничества и правовой помощи может иметь разрушительные последствия, сообщается в докладе. Переживший пытки Мансур Мовлаев, бежавший из Чечни, дважды пытался покончить с собой по прошествии почти 18 месяцев содержания под стражей в Казахстане на основании запроса Российской Федерации о его выдаче. Ему неоднократно отказывали в предоставлении убежища, а в случае возвращения ему грозят пытки или казнь, считает Кацарова.
Тем не менее принимающие государства, включая Казахстан, продолжают следовать соглашениям о правовой помощи с Россией, отставляя жертв без надлежащей защиты, отметила Специальный докладчик.
«В транснациональных репрессиях нет ничего неизбежного», – заявила Кацарова.
«Там, где принимающие государства выполняют свои обязательства – соблюдают принцип невысылки, тщательно проверяют российские красные уведомления Интерпола и данные в списках разыскиваемых лиц, а также требуют от банков проверки оснований для включения лиц в российские перечни, – транснациональные репрессии не срабатывают», – добавила она.
Отметив отсутствие юридически обязывающего международного документа, непосредственно посвященного транснациональным репрессиям, Специальный докладчик призвала к разработке конвенции ООН для установления общих определений, обязанностей принимающих государств, а также механизмов предотвращения нарушений, привлечения к ответственности и межгосударственного сотрудничества.
Специальные докладчики – это независимые эксперты, назначаемые Советом по правам человека ООН для рассмотрения либо ситуаций в конкретных странах, либо тематических вопросов во всех регионах мира. Они являются частью специальных процедур Совета по правам человека. Эксперты специальных процедур не являются сотрудниками ООН и не зависят от какого-либо правительства или организации. Они работают в личном качестве и не получают зарплату за свою работу.