«Война такая же древняя, как и сама Европа. Континент покрыт шрамами от копий и мечей, пушек и ружей, окопов и танков», — говорил, Роуман.
«Как в политике, так и в жизни, примирение — самая сложная задача. Оно выходит далеко за рамки простого прощения и забвения или перелистывания страницы», — также говорил тогда ван Ромпей, первый глава Европейского Совета, опытный переговорщик, экономист и бельгийский политик, главным достижением — главным достижением. Валлонцами и фламандцами.
После двух мировых войн, пришедшихся на ХХ век, новейшая историческая память европейцев базируется на опыте примирения и уважения.
Об этом канцлер Германии Фридрих Мерц напомнил в выступлении на конференции по восстановлению Украины в Гданьске в июне 2026 года, которая совпала с обострением исторических споров Варшавы с Киевом из-за Волынской трагедии и чествования памяти об УПА.
В выступлении глава немецкого правительства упомянул о сложном историческом прошлом Берлина и Варшавы. Он подчеркнул, что, несмотря на трагические события Второй мировой и преступления, которые немцы совершили против поляков в период 1939–1945 годов, соседям в конце концов удалось найти общий язык и прийти к согласию.
По словам канцлера Мерца, Германия и Польша на практике доказали, что «мир, добрососедство и дружба возможны» даже после масштабных потрясений.
Однако первый шаг в этом в свое время сделали поляки. «Прощаем и просим прощения» — это историческая формула примирения, сформулированная польскими епископами в письме немецким в ноябре 1965 года. Он считается первым серьезным шагом к примирению между польским и немецким народами после ужасных преступлений нацистов во время Второй мировой войны, которая началась с нападения на Польшу.
История войн немцев с французами вообще выходит за пределы одного столетия, а поиск длительного мира фактически способствовал созданию ЕС – наднациональной структуры, членам которой невыгодно воевать между собой, и к которой так стремится приобщиться и Украина.
Как мирились в Европе после двух мировых войн в ХХ веке?
Чтобы война была экономически невозможна
Германия и Франция воевали далеко не только в ХХ веке. Короткая, но кровопролитная франко-прусская война 1870–71 годов завершилась поражением Франции, немецкой аннексией Эльзаса и Лотарингии и объединением Германии, провозглашенным по иронии судьбы в Версале.
Эту войну, а также Первую мировую, разгоревшуюся в Европе в 1914 году, называют причинами, почему по ее завершении Версальский договор, подписанный в 1919 году, был столь унизительным для немцев.
В свою очередь уже Версальский мир называют одной из причин того, что немцы стремились к реваншу и начали Вторую мировую, в начале которой Франция сдалась практически без боя, а французское правительство во главе с маршалом Анри Петеном даже сотрудничало с Гитлером.
Автор фото, Helen Johns Kirtland/CORBIS/Corbis via Getty Images
По завершении Второй мировой не только отдельным посвященным политикам, а буквально всем было понятно, что без устойчивого мира между Францией и Германией невозможно.
Также было понятно, что эти две нации должны связывать нечто большее, чем просто договоры, и настолько эффективно, что способно предотвратить следующие кровавые конфликты, через которые они проходили на протяжении столетий.
Идея была не нова.
После Первой мировой ее уже высказывал нобелевский лауреат, французский премьер и министр иностранных дел Аристид Бриан (с которым в 1920-х митрополит Андрей Шептицкий вел переговоры о судьбе Галиции). А также Конрад Аденауэр – тогда бургомистр Кельна, который уже как канцлер Западной Германии заключил мирное соглашение с французами, но уже после Второй мировой.
В 1942 году Вальтер Функ, министр экономики нацистского Рейха и президент Рейхсбанка, издал статью, в которой призвал к созданию единого европейского бизнес-сообщества (Europäische Wirtschaftgeleltschaft), единого европейского рынка. Он предлагал внедрение единой валюты, общую аграрную политику, создание единого центробанка. То есть, все то, что сейчас имеет Европейский Союз.
Собственно, и работу нацистов с предательским правительством Петена некоторые считали первой ласточкой большого сотрудничества в будущем.
Идею поддерживали и за пределами европейского континента.
В 1942 году британский премьер Уинстон Черчилль писал министру иностранных дел Энтони Идену:
«Я верю, что европейская семья должна действовать совместно, как одно целое, под руководством Совета Европы».
А в 1946 в Цюрихе выигравший войну, но проигравший послевоенные выборы Черчилль заявил, что «первым шагом для воспроизводства европейской семьи должно стать партнерство между Францией и Германией», а также обнародовал идею создания Соединенных Штатов Европы.
Сами Соединенные Штаты в «плане Маршалла» по восстановлению европейской экономики поддерживали углубление европейского сотрудничества, выдвигая единственное требование своей помощи: европейские страны должны использовать его согласованно.
Через пять лет после завершения самой масштабной войны в Европе, 9 мая 1950 года, министр иностранных дел Франции Робер Шуман объявляет план создания Европейского объединения угля и стали (ЕОУС). Теперь этот день в ЕС отмечается как День Европы.
Декларация Шумана предусматривала связь основы экономик — производство угля и стали в европейских странах — прежде всего во Франции и Германии, поскольку «не контролирующий сталь и уголь не может начать войну».
Автор фото, KEYSTONE-FRANCE/Gamma-Rapho via Getty Images
Объединение европейских наций требует устранения давнего противостояния между Францией и Германией. Объединение производства угля и стали должно создать общую основу для экономического развития и засвидетельствовать, что любая война между Францией и Германией становится не только немыслимой, но и материально невозможной. Делегации Франции, Федеративной Республики Германия, Италии и стран Бенилюкса – Бельгии, Нидерландов и Люксембурга – начали переговоры о создании объединения
Подписание соглашения состоялось в Париже в апреле 1951 года. Свободным перемещением продукции и отсутствием пошлин, налогов, субсидий или ограничений
В ведении войны. Может быть. Мы никогда этого не узнаем. Но он был бы хрупким перемирием, а не продолжительным миром, — говорил Герман ван Ромпей в нобелевской речи, назвав ее От войны к миру: европейская сказка.
Ван Ромпей также напомнил, что когда в 1951 году лидер Западной Германии Конрад Аденауэр прибыл в Париж для заключения договора об угле и стали, однажды вечером в гостинице его ждал подарок.
Это была военная награда — «Военный крест» (Croix de Guerre), принадлежавший французскому солдату. Его дочь, студентка, оставила это отличие вместе с короткой запиской для немецкого канцлера как жест примирения и надежды на мир.
«Очевидно, одни символические жесты не способны закрепить мир, — признавал нобелевский лауреат. — Именно здесь в игру вступило» тайное оружие «Европейского Союза: непревзойденный способ столь тесно связать наши интересы, чтобы война стала материально невозможной».
От коньячного бизнеса до учредительства ЕС
Настоящим автором плана, публично предложенного главой МИД Франции, был Жан Монне — близкий соратник Шумана, описать роль которого одним словом крайне затруднительно.
Хотя Монне никогда не избирался на государственные должности, он действовал за кулисами американских и европейских правительств как «прагматический интернационалист» с широким кругом влиятельных связей – от Валленбергов в Швеции до Рокфеллеров в США.
На Парижской мирной конференции 1919 года Монне был помощником министра торговли и промышленности Франции Этьена Клемантеля, предложившего «новый экономический порядок», основанный на европейском сотрудничестве. Однако тогда государства-победители официально отклонили этот план.
После Второй мировой войны британский экономист Джон Мэйнард Кейнс отмечал, что благодаря своей «координационной» деятельности Монне, вероятно, сократил Вторую мировую войну на год.
Автор фото, Corbis via Getty Images
Монне был автором плана по модернизации французской экономики после войны, получившего его имя.
А начинал он с управления семейным коньячным бизнесом, Monnet Cognac, был государственным служащим, предпринимателем, дипломатом, финансистом (консультировал польское межвоенное правительство по стабилизации курса злотого) и в целом гениальным администратором, которого впоследствии стали называть одним из отцов-основателей Европейского союза.
«В Европе не будет мира, если государства будут восстановлены на основе национального суверенитета со всеми вытекающими из этого в плане политики престижа и экономического протекционизма. Благосостояние европейских государств и сопутствующее ему социальное развитие станут возможными только при условии, что эти государства образуют единую европейскую страну. Экономичный организм», — заявлял Монне.
Автор фото, STRINGER/FRANCE PRESSE VOIR/AFP via Getty Images
Французский лидер того времени Шарль де Голль не воспринимал и критиковал идею первенства наднациональных органов. И Европейскую декларацию, которую страны-подписанты соглашения об угле и стали стали приняты одновременно, и которая предусматривала создание наднациональных органов, подписывал от имени Франции именно Шуман.
К тому же США и Британия – союзники, выигравшие войну, демонстративно относились к Франции как к младшему политическому партнеру, и поэтому европейский проект стал для Парижа тем, в чем он мог быть лидером.
Первый канцлер ФРГ Конрад Аденауэр приветствовал эту идею как «решающий шаг к тесному сближению Германии и Франции, а следовательно, к новому порядку в Европе, основывающемуся на мирном сотрудничестве».
А своим сотрудникам сказал прямее: «Das ist unser Durchbruch» – «Это наш прорыв».
Германия стала первой страной, ратифицировавшей План Шумана.
Показательно, что и Шуман, и Аденауэр происходили из католических приграничных регионов, где идентичности были множественными, а границы часто менялись.
Шуман вырос в Лотарингии, которая после франко-прусской войны и вплоть до завершения Первой мировой была частью Немецкой империи. Аденауэр происходил из Рейнланда. Рабочий язык их встреч был немецким.
После обеих мировых войн Аденауэр считал, что длительный мир в Европе невозможен, пока Франция и Германия окончательно не перестанут быть врагами. И именно он впоследствии подписал соглашение о мире и дружбе с Францией.
От веганских колбасок до мирных соглашений
Конрад Германн Йозеф Аденауэр стал первым послевоенным руководителем Западной Германии и занял должность канцлера в 1949 году, когда ему было уже 73 года. Тогда это назначение считали временным, но он задержался на нем до 1963 года. В 1946–1966 гг. Он также был первым лидером Христианско-демократического союза (ХДС).
После Первой мировой и до прихода к власти в Германии Гитлера, Аденауэр был ведущим политиком католической Партии Центра времен Веймарской республики и мэром Кельна.
Там в голодном 1918 году, завершившемся капитуляцией Германии, он предложил рецепт колбасок на основе сои, чтобы накормить людей. Кельнский бургомистр даже пытался запатентовать этот рецепт, но получил отказ от федерального правительства на том основании, что сосиски без мяса не соответствуют определению этого продукта как такового.
В Германии колбаски по рецепту Аденауэра стали называть кельнскими или «мирными», а патент он получил — в Британии. В настоящее время Аденауэра стали называть еще и пионером веганских блюд в Германии.
Автор примирения с Францией и о том, что это в интересах самой Германии Аденауэр пытался говорить еще после Первой мировой, когда добивался административной региона, а также вел об этом переговоры с французскими чиновниками.
Райнланд отошел в Пруссию по решению Венского конгресса 1815 года – европейской мирной конференции по итогам войн Наполеона и его поражения.
Именно благодаря развитому и промышленному Рейнланду (и в частности Рурскому бассейну) Пруссия превратилась в главную экономическую и военную мощь Центральной Европы, что позволило ей соединить всю Германию под своей эгидой в 1871 году.
Автор фото, Getty Images
Учитывая свое происхождение, кельнец Аденауэр считал, что именно прусский дух стал первопричиной национал-социализма (похожего взгляда также придерживался и Уинстон Черчилль). Демократией.
В письме от декабря 1946 года Аденауэр писал, что в начале XIX века Прусское государство превратилось в «почти божественную сущность», ставившую государственную власть выше прав человека.
Когда в период между 1930 и 1932 годами нацистская партия одержала победу в муниципальных, земельных и общенациональных выборах, Аденауэр — ярый противник Адольфа Гитлера и нацистов — все еще верил, что улучшение состояния национально.
Однако в начале февраля 1933 г. Он окончательно осознал бесполезность любых дискуссий или попыток достичь компромисса с нацистами. Вскоре городской совет Кельна был распущен, а в апреле 1933 года Аденауэр был официально освобожден от должности бургомистра и заморозили его банковские счета.
Позаботившись о безопасности своей семьи, он обратился к настоятелю бенедиктинского монастыря с просьбой разрешить ему пожить там несколько месяцев.
Как отмечает Альберт Шпеер в своей книге «Шпандау: тайные дневники», Гитлер выражал восхищение деятельностью Аденауэра, отмечая его общественные проекты, но места в нацистском Рейхе для него не было.
Автор фото, Getty Images
После «Ночи длинных ножей » 30 июня 1934 года Аденауэра заключили в тюрьму. Однако впоследствии отпустили, — после того, как он написал письмо Герману Герингу, тогдашнему министру внутренних дел Пруссии.
В течение следующих двух лет Аденауэр часто менял место жительства, опасаясь репрессий, и жил благодаря помощи друзей. В августе 1937 г. С помощью юристов ему удалось добиться назначения пенсии. Он получил денежную компенсацию за свой дом, перешедший в собственность города Кёльн.
Так Аденауэр уединенно прожил несколько лет, но после неудачного покушения на Гитлера в июле 1944 года его вторично арестовали как противника режима.
Аденауэру запретили возвращаться в Кельн. Но когда американцы начали увольнять Германию, его снова назначили бургомистром города — сначала тайно (в течение первых двух месяцев) из-за того, что его сыновья служили в немецкой армии. Однако после передачи города в британскую зону оккупации руководитель военной администрации генерал Джеральд Темплер в декабре 1945 года уволил Аденауэра, обвинив его в некомпетентности.
По иронии судьбы, освобождение Аденауэра британцами способствовало его политическому успеху и позволило в 1950-х годах сотрудничать с силами союзников, не подвергаясь обвинению в «измене национальных интересов» от немцев.
После поражения Германии во Второй мировой Конраду Аденауэру как политику удалось сместить фокус внимания союзников-победителей по денацификации на восстановление Германии.
Политика меньшего зла и благополучия
Генерал Луций Клей, американский главнокомандующий военной администрацией, замечал: Нашей наибольшей административной проблемой было найти достаточно компетентных немцев, которые не были тем или иным образом связаны с ним.
По состоянию на 8 мая 1945 года, когда война в Европе завершилась, в разрушенном союзниками Кельне из 21 специалиста городской гидротехнической службы, чьи умения незаменимы для восстановления систем водопровода и канализации, а соответственно предупреждение эпидемии, нацистами были 18.
Внутренняя политика Аденауэра помогла ему во внешней. Договор об угольно-стальном союзе не имел поддержки в Германии, где его воспринимали как попытку Франции взять под контроль германскую промышленность.
Условия договора были выгодны французам, однако для Аденауэра главным приоритетом было восстановление немецкой экономики, а ее могла обеспечить европейская интеграция.
Ради этого Аденауэру пришлось даже пожертвовать идеей воссоединения и возвращения территорий, утраченных в результате смещения границ Польши и Советского Союза на запад. Это явилось задачей для следующих канцлеров.
А политика Аденауэра в отношении Германии основывалась на принципе «политики силы» (Politik der Stärke) и «теории магнита», согласно которой, процветающая и демократическая Западная Германия, интегрированная в западные структуры, должна была действовать как магнит. Ее орбиту.
«После двенадцати лет господства национал-социализма для Германии – и, безусловно, для разделенной Германии – просто не существовало идеальных решений. Часто оставалась лишь политика меньшего зла», — писал Аденауэр в мемуарах о 1945–53 годах.
Он также признавал: «Мы были небольшой и очень уязвимой страной. Собственными силами мы не могли ничего достичь. Мы не должны были становиться» ничьей землей «между Востоком и Западом, ведь тогда у нас не было друзей нигде, а на Востоке — опасного соседа».
Автор фото, Getty Images
Внешнеполитические достижения Аденауэра также были бы невозможны и без мудрой социальной политики в самой Германии, в частности, без внедрения развитой системы социального обеспечения и пенсионной системы.
Благодаря усилиям Аденауэра и его министра экономики и преемника Людвига Эргарда западногерманская модель «социальной рыночной экономики» способствовала периоду стремительного подъема, известному как немецкое экономическое чудо — Wirtschaftswunder, принесшее стране и развитие. В эпоху Аденауэра – в период с 1950 по 1963 год – реальная заработная плата в ФРГ выросла вдвое.
В течение 15 лет его канцлерства Германия из разрушенной побежденной страны снова стала локомотивом европейской экономики, а в 1955 вступила в НАТО – военно-политический альянс, созданный победителями во Второй мировой (который французы воспринимали еще и как дополнительную роль. Между Францией и советской угрозой с Востока), а также восстановила собственную армию – Бундесвер.
А с де Голлем, противником наднациональных образований, Аденауэр также нашел общий язык – на почве веры – оба были ревностными католиками.
Роль личностей в странах с «ненормальной памятью»
После того, как в 1957 году ФРГ подписала Римский договор и стала одной из стран-основательниц Европейского экономического сообщества, Конрад Аденауэр впервые встретился с президентом и президентом союзником по делу франко-германского сближения.
Аденауэр считал де Голля «скалой» и единственным иностранным лидером, которому мог полностью доверять.
14 Сентября 1958 года де Голль пригласил федерального канцлера Аденауэра в свою загородную резиденцию в Коломбе-ле-Дез-Эглиз. За всю долгую политическую жизнь де Голля эта привилегия была предоставлена только Аденауэру как главе правительства. Их первая встреча состоялась за две недели до референдума по новой конституции Пятой республики, первым президентом которой стал де Голль. Оба государственных деятеля договорились встречаться регулярно, и в период с 1958 по 1963 год они виделись пятнадцать раз.
В июле 1962 года канцлер Конрад Аденауэр и президент Франции Шарль де Голль посетили специальную мессу примирения в Реймском соборе — городе коронации французских королей и святыни, которые немцы едва не разрушили во время Первой мировой.
«Я убежден, что эта тесная дружба, эта крепкая связь между Францией и Германией станут новым импульсом для Европы. Представьте себе: если бы этой дружбы не существовало, любая попытка развития Европы была бы обречена на провал с самого начала», — заявлял Конрад Аденауэр уже когда принимал французского президента Шарля де Голля в Бонне в июле 1963 года.
Договор о франко-германской дружбе – словосочетание, которое в 1945 году и было представить. Внешней политики, обороны, образования и молодежных программ, превратив исторических соперников в ключевых союзников
. Потому я давно выступал за взаимопонимание с Францией. Более того, я делал это еще в 1920-х годах, во время острейших кризисов, даже вопреки позиции правительства Рейха , — вспоминал Конрад Аденауэр в своих мемуарах. 87 лет и оставался лидером правящей партии ХДС до окончательного завершения политической деятельности в 90 лет Он также оставался депутатом Бундестага от избирательного округа Бонн вплоть до самой смерти
Лучшие ) на немецком общественном телеканале ZDF.
«Стремясь найти место для своей страны в легитимном послевоенном порядке, он столкнулся с наследием общемирового осуждения, а внутри страны — с дезориентацией общества, истощенного рядом событий: революцией, мировой войной, геноцидом, поражением, расколом ориентиров», — писал об Аденауэре американский геостратег Генри Киссинджер.
От описания проблем, с которыми столкнулся послевоенный немецкий лидер, и того, как он их решал, перехватывает дыхание.
Он избрал путь, совмещавший смирение и смелость: признать преступления Германии; принять последствия поражения и бессилия, в том числе и раскол страны; согласиться на демонтаж промышленной базы как военные репарации; и из-за покорности могла строить новую европейскую структуру. Писал Киссинджер. — Он надеялся, что Германия станет нормальной страной, хотя и осознавал: она всегда будет иметь ненормальную память
Автор фото, MARCEL MOCHET / Гельмут Коль и президент Франсуа Миттеран вместе почтили память погибших в обеих мировых войнах во время церемонии вблизи Вердена
. на самом деле он попал в плен к немцам, где он находился более 2,5 лет, сделав пять неудачных попыток бегства.
Знания немцев во многом помогли ему в борьбе против них во время Второй мировой – уже в качестве главы французского сопротивления «Свободная Франция».
После завершения Первой мировой де Голль оказался в Польше, где преподавал теорию тактики в военном училище в Ремберте возле Варшавы, а в июле-августе 1920 года даже воевал на фронте польской войны с большевиками, во время которой командовал пересекался в немецком плену всего за 5 лет до того.
Защитить Польшу от нашествия большевиков полякам помогли воины армии УНР, выполнив свою часть обязательств соглашения между Юзефом Пилсудским и Симоном Петлюрой. Именно к ним, интернированным в Калише в 1921, обращался «отец » Польской республики, возрожденной после столетия главы страны.
«Я вас извиняюсь, господа, я вас очень извиняю. Не так должно быть (Panowie, ja was bardzo przepraszam, nie tak miało być)», — извинялся тогда маршал Пилсудский за неисправимые надежды по восстановлению украинского государства, за измену Ризикского важный момент.
К тому же периоду принадлежит и отказ де Голля от постоянной должности в Войске Польском и возвращение на родину, где в межвоенный период он стал значительным военным теоретиком, выводы которого были очень схожи с немецким военным теоретиком и маршалом Гудерианом, будущим воплотителем.
Однако наработка де Голля не очень интересует тогдашних французских командующих. После быстрой капитуляции Франции перед нацистами в 1940 году и формировании «предательского правительства» во главе с Анри Петеном, где Голль эмигрировал в Британию.
18 Июня 1940 г. ВВС передало радиообращение де Голля «Ко всем французам»(A tous les Français) со словами: «Франция проиграла битву, но это не значит, что она проиграла войну! Мы ничего не потеряли, ведь эта война — мировая. Придет день и мировая. Придет день».
Автор фото, AFP via Getty Images
Личный контакт, который имели Аденауэр и де Голль, был скорее большим исключением в отношениях с французским лидером, которого многие из современников считали высокомерным и даже нестерпимым.
«Труднейший крест, который мне пришлось нести, был Лотарингским», — говорил генерал Эдвард Спирс, британский представитель во Франции во время обеих мировых войн, слова которого часто приписывают Черчиллю.
Лотарингский крест, еще со времен Жанны д’Арк, был символом сопротивления за освобождение Франции, стал олицетворением движения «Свободная Франция» и лично генерала Шарля де Голля во время Второй мировой. Уже не говоря о сложнейшей истории региона между Францией и Германией, который веками переходил из рук в руки.
После 55 лет после подписания Елисейского соглашения о дружбе между Германией и Францией, бывшие кровные враги решили возобновить соглашение.
Так появился договор 2019 года, подписанный президентом Эммануэлем Макроном и канцлером Ангелой Меркель.
Местом подписания стал Аахен – еще один город, важный для обеих стран как столица империи Карла Великого, которого обе нации считают прародителем.
Автор в 2023 году, на 60-ю годовщину Елисейского мирного соглашения, немецкое правительство в полном составе совместное заседание с французским правительством.
Вопреки безнадежности
В 1965 году, после Вселенского собора в Ватикане и накануне празднования 1000-летия крещения Польши, польские епископы решили написать письмо примирения о немецких епископах. Прощение.
Они начали послание по признанию вклада Запада и, в частности, немцев в польскую историю и культуру.
В то же время польские священники напомнили, что во время Второй мировой войны их «страна была покрыта концлагерями, над которыми день и ночь поднимался дым крематориев», и что «любой военный немецкий униформа, не только эсэсовский символ, стал для всех ненависти к немцам».
Польские священники также признали, что «западная польская граница по Одеру и Нейсе является для Германии… Чрезвычайно горьким последствием последней войны массового уничтожения – вместе со страданиями миллионов беженцев и перемещенных немцев» (по совместному приказу государств-5) Епископы также отмечали, что «большая часть населения покинула эти области из страха перед российским наступлением и сбежала на Запад».
«И несмотря на все это, несмотря на почти безнадежное, отягощенное прошлым положение вещей, именно исходя из этого положения вещей, мы призываем вас, высокочтимые братья: попробуем забыть, — призывали польские священники. — Если с обеих сторон присутствует настоящая добрая воля, то не сомневается, — то суть, воин, не сомневается, — если с обеих сторон присутствует настоящая добрая воля, диалог обязательно будет успешным, несмотря на все трудности и острые темы».
Одним из епископов, работавшим над письмом о прощении от польских до немецких епископов, был Кароль Войтыла – будущий Папа Иоанн Павел II, один из инициаторов и движущая сила польско-украинского примирения еще с 1987 года.
«Пора оторваться от болезненного прошлого! Пусть прощение — дарованное и полученное — разольется, словно целебный бальзам, в каждом сердце, — заявлял Иоанн Павел II уже во время визита в Киев в 2001 году. — Пусть через очищение исторической памяти, а не то, что разъединяет, чтобы вместе строить будущее, основанное на взаимном уважении, братском единстве, братском сотрудничестве и подлинной солидарности».
А тогда, в 1965 году, обращение епископов стало началом польско-германского примирения.
Проблему послевоенных границ между Германией и Польшей (как и многие другие) решали уже политики.
Автор фото, Keystone/Getty Images
В декабре 1970 года социал-демократ Вилли Брандт стал первым канцлером Западной Германии, посетившим Польшу после завершения Второй мировой.
На тот момент прошло четверть века, когда Германия оккупировала Польшу, принеся миллионы смертей и развалин на ее территорию.
Когда одних слов мало
Утром 7 декабря 1970 года Брандт возложил венок к памятнику погибшим участникам Восстания в Варшавском гетто.
Брандт поправил черно-красно-желтую ленту на венке, сделал несколько шагов назад и вдруг опустился на колени на мокрый холодный гранит, склонив голову. Как писала DW, фотографы засуетились, спеша сделать удачное фото – они чувствовали, что стали свидетелями исторического момента.
Канцлер простоял на коленях всего 30 секунд. Но эти полминуты действительно вошли в историю.
«Над пропастью немецкой истории, чувствуя бремя миллионов убитых, я сделал то, что делают люди, когда одних слов мало», — впоследствии написал Брандт в своих мемуарах.
Был ли этот жест заранее запланирован? «Нет, не был, — пишет Брандт. — Мои ближайшие помощники были не менее удивлены, чем стоящие рядом фотографы и репортеры».
Польские коммунистические газеты не публиковали фото западногерманского канцлера на коленях, а партийная пропаганда не перестала говорить о «злых фашистах».
Да и немцы на тот момент в большинстве своем еще не готовы были признать общую ответственность за преступления нацистов.
Тогдашние опросы общественного мнения свидетельствовали, что каждый второй житель Западной Германии не одобрял жест канцлера, считая его преувеличенным.
Автор фото, Getty Images
Однако во время того исторического визита в Польшу Вилли Брандт подписал также Варшавский договор, предусматривавший отказ ФРГ от претензий на утраченные после войны территории к востоку от Одера.
Оппозиция в Бундестаге — представители консервативных ХДС и ХСС — отвергали это соглашение с Варшавой, а крайние правые даже клеймили Брандта «изменником народа».
Варшавское соглашение было не единственным в плане мирного продвижения на Восток. В 1970—1973 годах канцлер Брандт подписал с СССР, Чехословакией и Германской Демократической Республикой (ГДР) двусторонние договоры, согласно которым от имени немецкого народа признавал, что Германия навсегда потеряла свои восточные земли, и гарантировал, что никогда не будет возвращать их сил.
Автор, Ben Martin/Getty Images
Теперь, оглядываясь в прошлое, многие историки сходятся во мнении, что политика сближения, которую исповедовал социалист Брандт, была первым шагом на длинном пути к самым важным воссоединение Германии, которое стало возможным в 1990 году.
До этого, в июне 1990 года, министры иностранных дел ФРГ и Польши подписали соглашение о границе. Такое соглашение было одной из предпосылок немецкого единства, выдвигаемых немцам международными партнерами.
А Вилли Брандт еще в 1971 году получил Нобелевскую премию мира — «В знак признания конкретных инициатив, приведших к ослаблению напряженности между Востоком и Западом».