Автор фото: Бас
В июне 2024 года Бас отвёз родителей в хоспис на севере Нидерландов. Ян и Элс решили умереть вместе — в стране такую процедуру называют дуо-эвтаназией. Спустя более двух лет их единственный сын рассказал, как пытался убедить родителей повременить, но одновременно поддерживал их решение, и как переживал утрату в одиночестве.
Рано утром Бас подъехал к автодрому родителей, стоявшему у солнечной пристани. Большую часть супружеской жизни Ян и Элс провели на воде. Когда им стало за 70 и содержать плавучий дом оказалось не по силам, автодор рядом с яхтами и шлюпками стал для них подходящей альтернативой.
Ян и Элс сели в машину сына. Бас завёл двигатель. В последний раз он куда-либо вёз родителей. В 10:30 врачи должны были ввести супругам смертельную дозу препаратов. Дуо-эвтаназия в Нидерландах разрешена законом, но проводится редко; при этом с каждым годом её выбирает всё больше жителей страны.
Автор фото: Бас
За три дня до поездки в хоспис Ян и Элс дали интервью BBC в своём автодроме. Ян много лет жил с постоянной болью, ставшей последствием работы по перевозке грузов по внутренним водным путям Нидерландов. У Элс диагностировали деменцию. Их история получила международный отклик.
В хоспис Бас запланировал живописный маршрут через луга и каналы Фрисландии.
«Я до сих пор помню всю поездку», — говорит он. Мать сидела на заднем сиденье, отец — рядом с ним. Сначала они разговаривали. Элс казалась твёрдой в своём решении прибегнуть к эвтаназии.
«Мама была убеждена, уверена в этом», — вспоминает Бас. «А папа был немного взволнован».
Ян спросил сына, правильно ли они поступают. Бас растерялся: он думал, что сомнения могут возникнуть у матери.
«Мама всегда очень любила жизнь, — говорит он. — Помню, она говорила мне: “Я хотела бы дожить до 80 или даже до 90 лет”».
Однако отец уже более десяти лет говорил об эвтаназии из-за многолетней боли. В машине Бас успокоил Яна. После этого они ехали молча, слушали музыку и смотрели на пейзажи за окном.
Автор фото: Бас
За несколько месяцев до поездки Бас пытался уговорить родителей отложить смерть.
«Я просил их остаться ещё ненадолго — почему бы не подождать до зимы или следующего года?»
Бас разрывался между двумя чувствами. Он считал решение родителей обратиться за эвтаназией правильным, но не хотел их терять.
«Папа жил в таком состоянии 10–15 лет, так что, вероятно, мог бы продержаться ещё несколько. Но я думаю: если бы мы подождали ещё год, у мамы начались бы проблемы…»
Если бы Элс отложила заявление на эвтаназию, болезнь Альцгеймера могла бы прогрессировать. Тогда её могли признать неспособной самостоятельно принять решение о прекращении жизни.
В хосписе
Бас нашёл место для парковки.
«Папа попрощался с моей машиной — она ему нравилась. Он сказал: “Молодец” и “спасибо”. Потом мы вошли внутрь», — рассказывает Бас.
«Представьте, что вы на их месте, совершаете эту поездку и делаете этот шаг. Это кажется совершенно нереальным».
В следующие два часа к супругам приходили родственники и друзья. Они вспоминали прошлое и слушали музыку. В какой-то момент Бас подумал, что мог бы всё остановить.
«У меня возникло чувство: “Ну всё, пойдём отсюда… Сядем в машину и уедем”, — говорит он. — Но я не хотел говорить о том, что могло бы заставить их усомниться, ведь я поддерживал весь процесс [эвтаназии]. Лучше было сохранять спокойствие и использовать это время, чтобы попрощаться».
Незадолго до 10:30 приехали врачи, чтобы ввести Яну и Элс смертельную дозу препаратов. Супруги лежали рядом на больничных кроватях. В последние минуты перед тем, как они потеряли сознание, Бас увидел необычную близость родителей.
«Я видел, как они гуляют за руку, наверное, раза три или четыре за всю жизнь, — говорит он. — А теперь они лежали рядом, держась за руки. Это давало мне очень светлое чувство: они действительно делают это вместе».
Первые полчаса после того, как родители перестали дышать, Бас описывает как «что-то совершенно фактическое»: их больше не было в живых.
«А потом осознаёшь всю реальность происходящего — и это непостижимое чувство».
Автор фото: Бас
В хосписе на Баса нахлынуло горе. Он почувствовал себя глубоко одиноким.
«Горе — очень, очень глубокое переживание, через которое приходится проходить, — говорит он. — А у меня нет ни братьев, ни сестёр — я действительно чувствовал себя одиноким».
Когда умирает один из родителей, человек может разделить воспоминания и печаль с другим. Но Ян и Элс умерли одновременно.
«Было чувство, будто мне отрезало ноги», — вспоминает Бас.
Горе отразилось и на его физическом состоянии: четыре или пять недель он болел, у него всё тело было в боли.
«Я бы не стал рекомендовать это другим, и, пожалуй, это тяжёлый вывод, — говорит он. — Возможно, для них [моих родителей] это был лучший вариант, но потерять обоих в один момент оказалось невероятно тяжело и больно».
Автор фото: Бас
Не ушли ли Ян и Элс слишком рано?
Для тех, кто рассматривает возможность эвтаназии в Нидерландах, особенно для людей с деменцией, таких, как Элс, выбор момента может быть крайне сложным.
(Источник: Региональные комитеты по проверке эвтаназии (RTE))
Врачи должны установить не только то, что страдания пациента невыносимы, но и то, что он всё ещё способен самостоятельно принять решение об эвтаназии.
Это может вызывать сильную тревогу у людей с деменцией, которые думают об эвтаназии, объясняет доктор Роземарийн ван Брюхем, врач-гериатр и специалист по медицинской этике из Медицинского центра Эразма в Роттердаме.
«Они думают: “Сейчас у меня есть такая возможность, но пока ещё рано. А в следующем месяце может быть уже слишком поздно. Как понять, когда начать процесс проверки, соответствую ли я критериям и могу ли получить эвтаназию? Если я буду ждать слишком долго, не упущу ли я это “окно”?“», — говорит врач.
По словам ван Брюхем, легальность эвтаназии в Нидерландах сама по себе становится причиной тревоги для её пациентов.
Кроме того, они знают, что разрешение на амнистированную смерть при тяжёлой деменции получают редко. В странах, где эвтаназия запрещена, например в Великобритании, люди с деменцией сталкиваются со многими трудностями, но им редко приходится решать такие жизненно важные дилеммы, как Элс.
В 2024 году Элс рассказала BBC, что они с мужем не могли ждать: её болезнь Альцгеймера могла продолжить прогрессировать.
Ян же твёрдо решил уйти из жизни вместе с Элс. Он сказал BBC, что, возможно, уходит немного раньше времени, но уже прожил свою жизнь — и она была завершённой.
Всё ли было сказано?
Автор фото: Бас
Ян и Элс понимали, какой тяжёлый груз их решение завершить жизнь возложило на сына.
Бас присутствовал на всех встречах родителей с их лечащими врачами во время процедуры. В семье откровенно обсуждали происходящее. Часто после смерти близкого человека остаётся сожаление о несказанном. Бас этого избежал: за два дня до визита родителей в хоспис, в понедельник 3 июня, он написал им письмо.
«В нём было около восьми страниц, — рассказывает Бас. — Поздно вечером в субботу я пришёл к ним в автодор и прочитал письмо целиком. Оно было о нашей жизни и о том, как я благодарен им за всё, что они для меня сделали».
Ян и Элс были глубоко тронуты. Обычно они не проявляли нежность на людях и не были эмоционально открыты с сыном.
«Ты чувствуешь, что они тебя любят, но выражают это поступками, а не словами или объятиями, — говорит Бас. — Мама стала чаще обнимать меня, когда у неё началась деменция, но папа — никогда. Я ни разу не получал от него объятий».
В ту последнюю субботнюю ночь в автодроме всё изменилось. Ян обнял Баса.
«Он сделал это после письма. Наверное, это был один из лучших моментов.
Всё было сказано».
Оригинал этой публикации впервые появился на Glob-News.com.